и не страдая ни о ком

 

 

 

 

Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Любимая! И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Простите мне Я знаю: вы не та — Живете вы С серьезным мужем И не нужна вам наша маета, И сам я вам Ни капельки не нужен. Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Любимая! Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб не страдая ни о ком, Себя сгубить, В угаре пьяном. Любимая! Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался? Их мало, с опытной душой, Кто крепким в качке оставался.И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Любимая! Чтоб все время в синих дремах, Не стыдясь и не тая, В нежном шелесте черемух Раздавалось: «Я твоя». И чтоб свет над полной кружкой Легкой пеной не погас — Пей и пой, моя подружка: На землеИ я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Обратись лицом к седому небу, По луне гадая о судьбе, Успокойся, смертный, и не требуй Правды той, что не нужна тебе».И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Он более не будет тревожить ее сердце воспоминаниями и не будет на нее взваливать вину за разрыв отношений.И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался? Их мало, с опытной душой, Кто крепким в качке оставался.И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался? Их мало, с опытной душой, Кто крепким в качке оставался.И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном.

Любимая! И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном.Простите мне Я знаю: вы не та - Живете вы С серьезным, умным мужем Что не нужна вам наша маета, И сам я вам Ни капельки не нужен. И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Любимая! Я мучил вас, У вас была тоска В глазах усталых: Что я пред вами напоказ Себя растрачивал в скандалах. Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался? Их мало, с опытной душой, Кто крепким в качке оставался.И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Любимая! Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Любимая! Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался? Их мало, с опытной душой, Кто крепким в качке оставался.И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?Тот трюм был — Русским кабаком. И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Ну кто ж из нас на палубе большой. Не падал, не блевал и не ругался? Их мало, с опытной душой, Кто крепким в качке оставался.Русским кабаком.

И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить. Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Любимая! Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Любимая! Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Любимая! Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?Тот трюм был — Русским кабаком. И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Ну кто ж из нас на палубе большойНе падал, не блевал и не ругался?Их мало, с опытной душой, Кто крепким в качке оставался.И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубитьВ угаре пьяном. Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?Тот трюм был - Русским кабаком. И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Любимая! Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Любимая! Вы помните, А может быть не помните, Как я Вас ждал, В вечерней тишине, В слепом отчаянье, Забытый и не понятый, Вы не пришли, Разбили сердце мне.И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался? Их мало, с опытной душой, Кто крепким в качке оставался.И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Любимая! Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном.

Любимая! Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался? Их мало, с опытной душой, Кто крепким в качке оставался.И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить в угаре пьяном. Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Любимая! Не смотря в лицо, от страсти млеешь, Мне на плечи руки опустив. Молодая, с чувственным оскалом, Я с тобой не нежен и не груб.И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Любимая! Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Любимая! Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался? Их мало, с опытной душой, Кто крепким в качке оставался.И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Любимая! Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался? Их мало, с опытной душой, Кто крепким в качке оставался.И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Любимая! Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?Тот трюм был — Русским кабаком. И я склонился над стаканом, Чтоб не страдая ни о ком, Себя сгубить, В угаре пьяном. Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался? Их мало, с опытной душой, Кто крепким в качке оставался.И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Любимая! Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Любимая! Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Любимая! Не больна мне ничья измена, И не радует легкость побед, - Тех волос золотое сено Превращается в серый цвет.И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Ну кто ж из нас на палубе большой. Не падал, не блевал и не ругался? Их мало, с опытной душой, Кто крепким в качке оставался.Русским кабаком. И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить. Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Любимая! Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Любимая! Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Любимая!

Схожие по теме записи:


© 2018